Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

(no subject)

ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ

Откровение 3:21
"Побеждающему дам сесть со Мною на престоле Моем, как и Я победил и сел со Отцем Моим на престоле Его"

Поражение - постоянный спутник жителей последнего времени. Несмотря на то, что они кажутся себе победителями, люди современности находятся в порабощении "лукавого", побеждаемые своими грехами, привычками и наклонностями. Нет ничего омерзительней порабощенного победителя, который свои пороки провозглашает добродетелью. "Самые христианские" страны старого и нового света в погоне за демократией насаждают пороки свойственные Содому и Гоморе. Господь говорит: "побеждающему дам сесть со Мною".

Благодарность

Благодарю всех братьев и сестер, принявших участие в голосовании за мою кандидатуру в Общественную Палату РФ.011414014029_large340

ГОРА МОИСЕЯ

Камни отесанные.
"Если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тесаных. Ибо , как скоро наложишь на них тесло свое, то осквернишь их. Исх. 20:25

Если вы бывали в Иерусалиме, то наверное обратили внимание, что вся облицовка зданий города выполнена из камня одного цвета, аккуратно отесанных с лицевой стороны и по периметру. Еще от своего начало евреи привыкли к деланию кирпичей одинакового размера (находясь в египетском порабощении), эта привычка сохранилась у них до настоящего времени.
Ах, как люди любят одинаковость!
В отличии от человека, Бог сотворил нас индивидуальными и неповторимыми, нет в природе двух одинаковых камней. Кстати, в Израиле они совсем не круглые. Не подгоняйте друг друга под одинаковость "как скоро наложишь на них тесло твое- осквернишься".
Господь наш складывает нас в Свой жертвенник по своим признакам ровности и одинаковости, и каждый из нас выступает в Его творении художника неповторимой гранью.
Как бы это странно не звучало- оставайтесь все таки неотесанными!!!
219_l

ПАМЯТНЫЕ СТРАНИЦЫ

Хрущёвская антирелигиозная кампания.

Это материал из Википедии,он предоставлен Энциклопедии ЕХБ его основным автором, А. Дементьевым (Admin).
Хрущёвская антирелигиозная кампания — период обострения борьбы с религией в СССР, пик которого пришелся на 1958—1964 годы. Названа по имени руководителя страны в то время — Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва. Именно Хрущёву приписывается[1][2][3][4] якобы данное в конце 1950-х годов публичное обещание к концу семилетки (к 1965 году) «показать последнего попа по телевизору».
Многие исследователи и религиозные деятели полагают, что хрущёвская кампания стала наиболее тяжёлым временем для религиозных организаций СССР в послевоенный период.[5][6][7][8][9] Известный православный священник Георгий Эдельштейн (во время кампании он был ещё молодым мирянином) охарактеризовал её как «хрущёвский шабаш».[10]Причины

Американский историк Вальтер Заватски предположил две основные причины начала кампании. Одной из них стала борьба Хрущёва за власть. На фоне разоблачения культа личности Сталина и провозглашённого после смерти Сталина коллективного руководства страной, Хрущёв постепенно отодвинул от власти своих конкурентов и начал насаждать собственный культ личности. «Если Сталин держался сдержанно и молчаливо, то Хрущёва его неуёмная натура вынуждала „фонтанировать“ все шесть лет, пока его же собственные выдвиженцы Брежнев и Косыгин не сместили его с поста главы государства», — отмечает В. Заватски.[11]
Вторая причина носила идеологический характер. Хрущёва сильно критиковали и за десталинизацию страны, и за различные причуды. «Но он был убеждённым коммунистом и именно его преданностью коммунистической идеологии объясняются не только перегибы в образовательной и сельскохозяйственной политике, за которые Хрущёву сильно досталось, но и совершенно неоправданная с точки зрения политики атака на религию… В обоих случаях религия превращалась в ненужный балласт и чрезвычайно удобного козла отпущения».[11]
Начало
Ещё 7 июля 1954 года вышло Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения». В нём отмечалось оживление деятельности «церкви и различных религиозных сект» и рост числа граждан, отправляющих религиозные обряды. В связи с чем партийным, комсомольским организациям, Министерству просвещения и профсоюзам проводить антирелигиозную работу «систематически, со всей настойчивостью, методом убеждения, терпеливого разъяснения и индивидуального подхода к верующим людям».[17]
Однако, напомним, что на тот момент руководство страной было все ещё коллективным и спустя 4 месяца (10 ноября 1954) года было принято новое Постановление «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения».[18]. Оно осуждало использование клеветы, оскорблений, административного вмешательства в деятельность религиозных организаций, «вместо развёртывания систематической кропотливой работы по пропаганде естественнонаучных знаний и идейной борьбы с религией».[19] В итоге широкомасштабные гонения так и не начались.
В полной мере антирелигиозная кампания началсь лишь после XX съезда КПСС, когда власть Хрущёва укрепилась. Началом кампании можно считать выход секретного постановление ЦК КПСС «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам „О недостатках научно-атеистической пропаганды“» от 4 октября 1958 года. Оно обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки».
Методы
Давление на религиозных лидеров
Центральные органы религиозных организаций в СССР были ликвидированы в ходе сталинских репрессий. Однако в годы Великой отечественной войны политика Сталина по отношению к религии смягчилась. В 1943 году по инициативе Сталина был проведён Собор епископов Русской православной церкви, который избрал митрополита Сергия (Страгородского) на Патриарший престол, а в 1944 году создан ВСЕХБ — орган, руководящий объединенными евангельскими христианами и баптистами (к которым позже была присоединена часть пятидесятников). Возобновилась также деятельность ВСАСД — Всесоюзного совета адвентистов седьмого дня (который, впрочем, в 1960 году был распущен).
Легальные религиозные лидеры оказались в сложном положении: будучи людьми верующими, они были вынуждены все время балансировать между интересами верующих и политической линией атеистического государства. С одной стороны, наличие централизованного руководства позволяло конфессиям существовать легально, что в агрессивной среде само по себе много значило. С другой стороны, стремясь и дальше оставаться легальными, они были вынуждены искать компромисса, порой заходя слишком далеко.
Так, в декабре 1959 года на Пленуме ВСЕХБ «в обстановке давления со стороны внешних»[20] были приняты два документа: «Положение о Союзе евангельских христиан-баптистов в СССР» и «Инструктивное письмо старшим пресвитерам ВСЕХБ». Там рекомендовалось ограничить допуск к крещению молодежи до 30 лет, не приводить на богослужения детей, «изжить» выступления приезжих проповедников, домашние собрания, поездки в другие общины, помощь нуждающимся и даже декламацию стихов. От пресвитеров требовалось «сдерживать нездоровые миссионерские проявления» (то есть фактически не проповедовать неверующим) и «строго соблюдать законодательство о культах» (то есть нести скорее юридическую, чем духовную работу).[21] Эти требования шли вразрез с вероучением и убеждениями евангельских христиан-баптистов. Недовольство в общинах этими документами, вкупе с общим недовольством методами Хрущёвской антирелигиозной кампании, повлекло за собой неожиданные и крайне нежелательные как для государства, так и для руководителей ВСЕХБ последствия в виде создания нелегального оппозиционного Совета церквей ЕХБ[22].
Давление оказывалось и на руководство РПЦ МП. После начала кампании, на протяжении 1959 года, патриарх Алексий I пытался добиться личной аудиенции Хрущёва, но безрезультатно.[23]. Встречаться ему приходилось с руководителями Совета по делам РПЦ Георгием Карповым и Владимиром Куроедовым, которые оказывали на него давление.
В 1961 году под давлением Куроедова патриарх ограничил роль настоятелей в приходах чисто богослужебно-пастырскими обязанностями, передав все хозяйственно-финансовые функции исполнительным органам религиозной общины (прихода), то есть приходскому совету и старосте, которые фактически назначались органами государственной власти.[24].Пропаганда
«Правда о сектантах», «Кому служит „слово божье“», «Мой разрыв с сектантами-трясунами» — «антисектантские» книги, изданные Приморским книгоиздательством в 1958—1959 года в рамках хрущёвской антирелигиозной кампании

До Великой отечественной войны главным органом антирелигиозной пропаганды служил Союз воинствующих безбожников. Однако во время войны он прекратил свое существование. К началу хрущёвской кампании такого единого органа не было. «Научно-теоретической» частью занималось общество «Знание», однако оно не было массовым, как Союз воинствующих безбожников. В компетенции общества «Знание» было проведение антирелигиозных лекций, обучение лекторов и подготовка методической литературы. Под эгидой общества выходил научно-популярный пропагандистский журнал «Наука и религия».
Однако основную роль в пропаганде играли не лекции, а произведения кино, литературы и вал антирелигиозных публикаций в СМИ. Советские писатели, кинематографисты, журналисты получили социальный заказ на выпуск антирелигиозных произведений.
В этот период появились повести «Чудотворная» и «Чрезвычайное» Владимира Тендрякова, «Грешница» Николая Евдокимова, «Тучи над Борском» Семёна Лунгина и Ильи Нусинова, «Спасите наши души!» Сергея Львова и другие.
По многим из них были сняты фильмы. Например, кинокартина «Тучи над Борском» стала культовым фильмом того времени, — несмотря на явные несуразности сюжета и незнание авторами объекта своего творчества (например, по ходу картины пятидесятники совершенно необъяснимо с точки зрения своего вероучения и просто здравого смысла пытаются распять главную героиню Ольгу).
Для публикаций СМИ того времени характерна была высокая эмоциональность, они больше были направлены не на доказательство истинности атеизма, а на возбуждение враждебности к верующим остальной части населения. В отношении верующих часто использовались такие эмоциональные эпитеты, как «мракобесы», «святоши», «фанатики» и т. д. (см. иллюстрации к разделам ниже).
Важная роль в пропагандистской части кампании отводилась антирелигиозным выступлениям бывших священнослужителей и верующих, отрекшихся от Бога. Большой резонанс получило отречение от Бога профессора Ленинградской духовной академии РПЦ протоиерея Александра Осипова в декабре 1959 года. Немало таких случаев было у протестантов. Газеты того времени часто печатали и перепечатывали подобные истории (статьи республиканских газет перепечатывали областные, областных — районные), многие из этих статей потом выпускались в отдельных печатных сборниках.
Некоторые из отрекшихся активно участвовали в кампании против своих бывших единоверцев: выступали свидетелями обвинения на судах против верующих (см. иллюстрацию к разделу «Уголовное преследование» — в газетной статье о процессе над верующими из Уссурийской общины ЕХБ фигурирует свидетель обвинения Юрий (Руди) Энс, который ранее был руководителем хора в этой общине), сочиняли антирелигиозную литературу. Так, бывший праволавный протоиерей Осипов до самой смерти продолжал писать антицерковные книги, — всего было издано 11 книг и брошюр этого автора.
Что заставляло верующих идти на предательство, выступая против бывших единоверцев? Вероятно, у каждого были свои собственные мотивы. По свидетельству Н. П. Горетого, пресвитера общины пятидесятников г. Находка, их местный «отреченец» Федор Мячин находился в конфликте со своей общиной из-за супружеской неверности. Работая шофером, он совершил ДТП. И местный сотрудник КГБ пообещал ему освободить его от уголовной ответственности в обмен на «разоблачения изуверов-пятидесятников». Мячин согласился и стал автором книги «Мой разрыв с сектантами-трясунами» (см. иллюстрацию).[27]
Администрирование
Богослужение Владивостокской церкви евангельских христиан-баптистов на развалинах Дома молитвы, незаконно снесенного городскими властями в 1959 году.
Одним из главных направлений Хрущёвской антирелигиозной кампании стала ликвидация религиозных организаций на местах. Совет по делам РПЦ и Совет по делам религиозных культов (в 1965 году объединенные в один Совет по делам религий) принимали меры к снятию с регистрации (и отказам в регистрации) религиозных общин, закрытию монастырей, храмов, домов молитвы, мечетей, синагог.
В православии из действовавших в 1947 году 8 духовных семинарий после Хрущёвской кампании осталось только 3 (из них 2 — при академиях).[28] В 1963 году общее число православных приходов в СССР по сравнению с 1953 годом было сокращено более, чем вдвое. К 1961 году «регистрацию» (право совершать богослужения) имело 8252 священника и 809 дьяконов, к 1967 году священников оставалось 6694, дьяконов — 653.[29]
У ЕХБ в ряде регионов, несмотря на большое количество верующих, не было ни одной легальной общины (например, в Приморском крае). В результате общины вынужденно проводили богослужения нелегально. При этом протестантам для проведения богослужений не требовалось практически никаких специфических аксессуаров, и богослужения в крайнем случае можно было проводить и в лесу. Так, Владивостокская община ЕХБ на протяжении нескольких лет проводила богослужения под открытым небом — на развалинах дома молитвы, который городские власти снесли и запрещали восстановить.[30] (см. иллюстрацию)Финансовый пресс
Борьба с религией в значительной степени велась за счёт средств, изымаемых у самих религиозных организаций, поставленных под неослабный финансовый контроль. Значительную часть пожертвований верующих Богу приходы были вынуждены передавать в «Советский фонд мира»[31], который фактически превратился в «чёрную кассу» КПСС.[32]
«Тунеядство»
4 мая 1961 года в РСФСР был принят указ «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни».
Этот указ широко применялся в ходе антирелигиозной кампании для борьбы со священнослужителями разных конфессий, которые, в представлении авторов указа, вели «антиобщественный паразитический образ жизни» и извлекали из своей деятельности «нетрудовые доходы». В качестве наказания указ предусматривал от двух до пяти лет высылки в специально отведенные места (как правило, отдаленные поселки со сложными климатическими и бытовыми условиями). Причем высылка за тунеядство назначалась не только по приговорам народных районных (городских) судов, но и по общественным приговорам, вынесенным коллективами трудящихся по предприятиям, цехам, учреждениям, организациям, колхозам и колхозным бригадам.[33]
Всего, по данным Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР, в 1961—1964 годах было выслано в отдаленные районы более 400 верующих.[34]
Даже официальное трудоустройство не всегда спасало от высылки. Указ от 4 мая 1961 года мог трактовать официальное трудостройство как создание видимости добросовестного труда.[33]
Так, например, в Спасске-Дальнем Приморского края судили пресвитера местной общины ЕХБ Василия Стефановича Лавринова — ветерана Великой отечественной войны, бывшего начальника местного отделения милиции и коммуниста. Его обвинили в том, что он живёт на пожертвования верующих и якобы купил себе автомобиль. В ходе следствия выяснилось, что автомобиля у него нет, а есть велосипед с моторчиком, на котором он ездит на предприятие, где работает жестянщиком. Однако это не помешало устроить над ним показательный общественный суд в Дворце культуры цементников. Причем время, потраченное на хождение к следователю, ему зачли как прогулы. В итоге он был приговорен к 5 годам высылки. [35]головное преследование
Репортаж из зала суда над баптистами г. Уссурийска по сфальсифицированному делу о доведении ребёнка до самоубийства (подробнее об этом см. здесь).[36]
В октябре 1960 года был обновлен Уголовный Кодекс РСФСР. В числе новаций было изменение статьи 142 («Нарушение законов об отделении церкви от государства»), наказание по которой было увеличено до 3 лет лишения свободы. А статья 227, карающая за создание группы (в том числе религиозной), «причиняющей вред здоровью» и посягающей на личность и права граждан, предусматривала до 5 лет лишения свободы. Учитывая накал страстей антирелигиозной кампании, эти статьи нередко трактовались слишком широко.[37] В 1961—1964 годах по этим статьям были осуждены 806 верующих, при этом некоторые из них впоследствии были признаны невиновными — частично или целиком. Например, двое активистов общины пятидесятников города Мыски Кемеровской области, приговоренные к 5 годам в 1963 году, были освобождены в 1965 году. А пятеро адвентистов седьмого дня из Иркутской области, приговоренные в 1963 году к различным срокам получили досрочное освобождение или полную реабилитацию.[37]
Однако нередко против верующих использовались обычные уголовные статьи. Например, во Владивостоке трое евангельских христиан-баптистов, Шестовской, Москвич и Ткаченко, были были приговорены в 1963 году каждый к 1 году лишения свободы за хулиганство. Когда их община на развалинах снесённого по распоряжению городской администрации дома молитвы проводила богослужение, то на крыше близлежащего сарая расположилась съёмочная группа местного телевидения, которая делала съёмки для очередного «антисектантсткого» фильма. Трое верующих остановили трещащую камеру и отняли у оператора кассету, чтобы предъявить её в качестве вещественного доказательства в милиции. Именно этот поступок и был расценен как «хулиганство».[30]
Большой простор для уголовного преследования «служителей культа» давала статья о неуплате налогов (при этом их доходы финансовые органы, как правило, многократно завышали). В 1960—1961 годах за «финансовые злоупотребления» были репрессированы даже два архиерея Московской патриархии — Иов (Кресович) и Андрей (Сухенко).
Дети
Очередная антирелигиозная страница газеты «Тихоокеанский комсомолец»[38] целиком посвящена «детскому вопросу». Две статьи (от одноклассников и секретаря горкома комсомола) — отклики на поступок семиклассницы Любы Мезенцевой, отрекшейся от родителей-пятидесятников и выразившей желание жить в детдоме. Ещё одна статья — о лишении верующего родительских прав по общественному приговору трудового коллектива
Принятая на XXII съезде Программа КПСС предусматривала, что к 1980 году в СССР будет построен коммунизм. Соответственно, предполагалось, что современная молодежь будет жить в условиях, где нет места религии. Поэтому особое внимание уделяллсь атеистическому воспитанию детей. В школе естественные науки и история преподавались с атеистических позиций. Атеизм прививался (в основном, успешно) в пионерской и комсомольской организациях.[39]
Сложнее было с детьми верующих, которые получали религиозное воспитание в семье. Этот вопрос мог решаться путем провоцирования конфликта между детьми и родителями. Так, например, когда в январе 1961 года в г. Находка семиклассница Люба Мезенцева отреклась от родителей-пятидесятников и высказала пожелание жить в детдоме, то и одноклассники, и руководство школы, и комсомольское руководство выступили в её поддержку (см. иллюстрацию — газетную статью[38]).
Другой, ещё более радикальной мерой, стало лишение верующих родительских прав. Особенно часто это практиковалось в отношении тех конфессий, которые были причислены к «изуверским» (пятидесятники, адвентисты-реформисты, свидетели Иеговы).[40] В одном только Красноярском крае в 1961—1964 годах у верующих родителей было отобрано 25 детей.[41] В Ленинграде у семьи баптистов Микрюковых отобрали шестерых детей и передали под опеку 23-летнему Роберту Малозёмову, отрекшемуся от веры.[42] В 1964 году в городе Зелёный Днепропетровской области семью адвентистов Залозных лишили родительских прав на четырёх сыновей (8-13 лет) из-за того, что мальчики не посещали школу по субботам.
Сотрудничавшая с Московской хельсинкской группой правозащитница Лидия Воронина, побывавшая в 1976 году у пятидесятников Находки, писала потом:
«Известны многие случаи насильственного отбирания детей у родителей и помещения их в интернаты. Дети Воевых (1961, Находка) несколько раз убегали из интерната, но их вылавливали с собаками и отправляли обратно. Известен также случай, когда власти решили отобрать ещё не родившегося ребёнка по достижении им 9-месячного возраста».[43]
Процедура изъятия детей зачастую происходила путем инспирирования приговоров общественных судов, а самих верующих при этом выставляли безумными и злобными фанатиками
Реакция верующих

Советская власть давила на верующих не только «снаружи», но и «изнутри» — используя для этого религиозных лидеров. Они, ища компромисса с властью, принимали порой решения, идущие вразрез с интересами своей конфессии.[22]
В результате у протестантов возникло мощное оппозиционное движение, приведшее к расколу ВСЕХБ и формированию альтернативного межцерковного органа — Совета Церквей ЕХБ (СЦ ЕХБ). Во главе этого движения стояли молодые пресвитеры — Г. К. Крючков, Г. П. Винс и другие.
Как отмечает историк Елена Панич, «в среде евангельских христиан-баптистов возникло фактически две точки зрения касательно запрещенного служения. Одна из них неофициально воплощалась ВСЕХБ и состояла в том, что запрещающие документы „не вечны“[44], поэтому если поместным церквям удастся в практике повседневной жизни их нарушить без особого для себя ущерба, то это состояние можно считать нормальным. Вторая точка зрения не сразу, но постепенно, сформировалась в среде оппозиционного движения и активно проповедовалась сторонниками Совета церквей. Она состояла в том, что необходимо организовать массовое движение верующих с требованиями изменить советское законодательство. Но для этого, по их мнению, необходимо было сначала искоренить то приспособленчество служителей ВСЕХБ, которое позволяло этой институции существовать в условиях тоталитарного государства и которое Совет Церквей считал греховным отступлением от Божьей истины».[14]
СЦ ЕХБ впервые заявил о себе в 1961 году (на тот момент стоящие во главе движения пресвитеры именовались «Инициативной группой»), а к 1963 году окончательно сформировался и выпустил первый номер своего официального печатного органа — журнала «Вестник Спасения» (выходящего под названием «Вестник Истины» и поныне). Количество верующих в церквях, входящих в СЦ ЕХБ, исчислялась десятками тысяч. (По некоторым оценкам, в пиковый период оно превышало 100 тысяч человек. Например, В. Заватски, оценивал численность в 155 тысяч человек.[45])
СЦ ЕХБ игнорировал советское законодательство о религии. Было создано издательство «Христианин» — сеть подпольных типографией в разных уголках СССР, печатавших духовную литературу сначала примитивными гектографами («синькой»), а затем на более высоком полиграфическом уровне. При СЦ ЕХБ был создан Совет родственников узников — орган, оказывающий помощь верующим, в результате гонений оказавшимся в местах лишения свободы, и их семьям. Практически все церкви, входящие в СЦ ЕХБ не имели регистрации (позднее отсутствие государственной регистрации церквей стало принципиальным требованием к церквям). Богослужения проводились по квартирам, частным постройкам, а иногда и на поляне в лесу.
Похожие движения, хотя и не столь массовые, возникли и в других конфессиях. У пятидесятников появилось братство нерегистрированных общин ныне оформленное как Объединённая церковь христиан веры евангельской. Кроме того, у пятидесятников получило распространение движение «эмиграционников». Движение «нерегистрированных» имело место и у адвентистов седьмого дня. У православных существовавшие ещё с 1920-х годов «катакомбные общины» пополнялись священниками, лишенными регистрации и возможности служить легально при Хрущёве.[46]
Реакция общества

Антирелигиозная кампания оставила глубокий след в общественном сознании.[39] Советские обыватели, не имея объективной информации, принимали пропагандистские утверждения за правду. После фильмов вроде «Тучи над Борском» и ему подобных граждане готовы были поверить в любые рассказы об «изуверствах» верующих, особенно «сектантов». Естественно, это вызывало негативное отношение к верующим даже на бытовом уровне.
Так, Варвара Горетая (жена пресвитера пятидесятнической общины г. Находка Н. П. Горетого) после отправки мужа в исправительно-трудовой лагерь, осталась одна с шестью детьми и долго не могла найти работу. Потом все-таки сумела устроиться санитаркой в детской больнице. Через некоторое время главврач больницы сказала ей: «Я бы с удовольствием перевела Вас на кухню, там очень нужны такие честные и умелые люди, но не могу, так как Вы баптистка (баптистами часто называли всех „сектантов“, будь они хоть адвентистами или пятидесятниками), и люди знают, что Вы можете отравить молоко». Это говорилось многодетной матери, растившей детей в очень тяжелых условиях![43]
Впрочем, иногда антирелигиозная пропаганда имела и обратный эффект, пробуждая в людях интерес к верующим. Н. П. Горетой вспоминал: «Органы КГБ в газетах „Находкинский рабочий“, в краевой „Правде Дальнего Востока“ обливали нас, дальневосточных пятидесятников, большими ушатами самой зловонной грязи. Но „не бывает худа без добра“ — так гласит старая русская пословица. О наших молитвенных собраниях в Находке, в поселке, именуемом Американка, мало кто знал. А поскольку в газетах был адрес нашего молитвенного дома, то многие заинтересовались, что мы за люди».[47]
Итоги

В 1964 году, еще до отстранения Н. С. Хрущёва от власти (октябрь 1964 года), антирелигиозная кампания пошла на спад.[48]. (Возможно, что инициатива по ее затормаживанию исходила не от самого Хрущёва). Атеистическое государство не смогло одолеть религию очередным «кавалерийским наскоком», — «последнего попа по телевизору» советским гражданам так и не довелось увидеть.[49]. Однако стабильность выстроенных в послевоенное время отношений между государством и верующими была нарушена: государство получило крайне нежелательные для себя нелегальные организации вроде СЦ ЕХБ и его аналогов в других конфессиях, состоящие из людей глубоко убежденных в своей правоте, жертвенных и дисциплинированных.[22] До самого падения советской власти государство так и не смогло справиться с этими организациями.[22]
Антирелигиозная кампания показала, что уничтожить веру в людях крайне сложно, и впредь советское государство вынуждено было вести себя более осмотрительно.[50]
Интересные факты
Несмотря на признанный талант, жизнь актрисы Инны Гулая, сыгравшей главную роль в пропагандистском «антисектантском» фильме «Тучи над Борском», сложилась трагически. Её муж, сценарист Геннадий Шпаликов повесился в 1974 году. Сама Инна Гулая также в 1990 году (в 50-летнем возрасте) умерла, приняв смертельную дозу снотворного. Единственная дочь Инны Гулая, Дарья Шпаликова, также стала актрисой, но оказалась не востребована в профессии, играя, в основном, третьестепенные роли. По данным СМИ, она в последние годы в содержится в лечебном учреждении психического здоровья и якобы стала жертвой квартирных аферистов.[51]
По воспоминаниям Виктора Николаевича Горетого (сына Н. П. Горетого, являвшегося пресвитером общины пятидесятников г. Находки Приморского края), отрекшийся от единоверцев и написавший пропагандистскую брошюру «Мой разрыв с сектантами-трясунами» Фёдор Мячин оставил свою семью — жену-пятидесятницу и детей. После падения «железного занавеса», его семья эмигрировала в США. В начале 2000-х годов по приглашению простившего его сына в США уехал и сам Фёдор Мячин.[52]
Для пятидесятнических семей Ващенко и Чмыхаловых из города Черногорска Красноярского края хрущёвская антирелигиозная кампания закончилась только в 1983 году, после пяти лет добровольного заточения всемером в небольшой комнате в подвале посольства США в Москве. До этого на протяжении двух десятилетий на долю членов этих семей выпали стычки с милицией, тюрьмы, лишение родительских прав, содержание в психбольнице. Американские дипломаты, не имея разрешения советской стороны, долго не могли вывезти их из СССР, но и сдать милиции не решались, поскольку в США общественное движение в поддержку «Сибирской семерки» (как Ващенко-Чмыхаловых прозвала американская пресса) было столь же сильно, как в СССР — движение в поддержку Анджелы Дэвис)[53].
Nikita_Khruchchev_Colour

От Славы Сапожникова

Пятница. 13-е. Просматриваю прессу. Полный сюрреализм... Знаете, такое ощущение, что у революций и шизофрении есть нечто общее. В первом случае это расслоение интересов и реальности, во втором - несоответствие мышления и восприятия. Рано или поздно и то, и другое выливается в конфликт. И вот, покуда в центре Киеве стоит народ, явно и реально обозначая интересы, в России похоже нарождается свой майдан - религиозного толка...

Известный функционер от имени известного протестантского объединения упорно и вот уже на протяжении месяца ставит всю страну перед долгожданным фактом: "Для церкви в России сейчас время благодати и время возможностей". И знающие люди молчаливо и охотно соглашаются - ведь судя по тому, что слово "Церковь" написано с маленькой буквы, речь идет не о Церкви Вселенской, а благодать и возможности носят явно адресный характер. Помните, был в советское время такой анекдот - про дефицит, которого нет, потому что у нас всего хватает, правда не всем, и не всегда... Вот и адресного благоволения высоких структур, очевидно, на всех не хватает.

Ведь довольно кощунственно назвать нынешние времена благоприятными - для очень многих людей. Например, для пастора снесенной церкви Святой Троицы в Новокосино Василия Романюка, ситуацию с которой тот самый известный функционер обещал взять под контроль общественной Палаты. Безрезультатно, кстати... Вряд ли эти времена приятны и для пастора Александра Пуршаги, прошедшего противостояние ни к кем-то, а с самим Лужковым и его администрацией. Уж точно не назовешь хорошим временем передряги пастора Виктора Дудина, попавшего по сути под рейдерский захват собственности, или ситуацию пятидесятнического мэра Петра Волынского, ввергнутого в судебный переплет из-за своих моральных ценностей. Или, может быть, это время особо благоприятно для Епископа Семченко, седьмой месяц сидящего на электронной цепи и, судя по масштабным акциям СМИ и необъяснимому ведению следствия, явно не по причине деловых конфликтов?

На днях глава РОСХВЕ Сергей Васильевич высказался в том духе, что "ложь абсолютно недопустима для сотрудников прокуратуры"... и как по мне, то слова эти стоит рассматривать не только в привязке к прокуратуре, но и к иным сотрудникам...

Сижу вот и думаю - с украинцами ясность есть, а у нас-то на носу - революция или шизофрения? Уж простите, пятница, 13-е...

ПРО ЖИЗНЬ

Про жизнь... Вчера увидел фотографию - посреди трамвайных путей, в центре городской мостовой расцвел цветок, прямо посреди асфальта пробившись к небу... Чудо? Удивительное! И не меньшее чудо - фотограф, посреди суеты и толп людей на остановке заметивший цветок и запечатлевший на камеру... Умение видеть дивное посреди обыденности - особый дар, счастье, дарованное немногим... Подобные вещи случаются со мной периодически, но очень редко тогда, когда судьба заносит в места, где удивляться можно только степеням темноты.

Это я про судебное заседание по делу Семченко. Понимаю, что мы всех этой темой уже задолбали. Но куда деваться-то? Особенно 65-летнему служителю с электронной цепью на ноге, получившему очередной отказ в праве на свежий воздух. Отъявленные рецидивисты - и те получают ежедневную часовую прогулку вне здания. Васильева с ее миллионами (или миллиардами?) регулярно отмечается на шопинге. А Александр Семченко продолжает дышать испарениями находящегося этажом ниже Му-Му и выхлопами улицы, что под окном. От Бауманского парка его отделяет сто метров и судья Неверова...

Но возвращаясь к чудесам... Сегодня я отчетливей, чем вчера понимаю две вещи. Первое, что человеческое мироустройство ужасно несовершенно, настолько, что его определенные формы Библия называет мерзостью... И второе - что есть Бог над всеми нами. Именно сегодня мне кажется, что человеческие варианты выхода исчерпаны. И остается только упование на Того, Кто Сам - Судия праведный и милосердный.

Прошу о молитве за Александра Трофимовича. О молитве не для проформы, но для действия... 24-го января следствие должно закончиться.

P.S. Ну и пара слов о нем от нашего друга - Andreas Patz: http://www.youtube.com/watch?v=qBHnxqMKbd8

ПОЧЕМУ НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ ОЧЕНЬ ЛЮБЯТ РАДУГУ?

Совсем не как "Завет человека с Богом".

"Не ложись с мужчиною, как с женщиною, это мерзость." Лев. 18:22

Очень ярко и слишком точно, как луч света в темном царстве греха.
Но люди придумали призму толерантности.
Если посмотреть через эту призму на 7-ю заповедь "не прелюбодействуй": то все выглядит в нарядном красном цвете.
А совместное проживание 2-х женщин (что даже Богу не пришло на ум) выглядит все в розовом.
Ну а главный грех, запрещенный в приведенном тексте, у людей в голубом, видимо от цвета небес, куда им путь заказан, если не покаются.
НЕ ОСКВЕРНЯЙТЕ СЕБЯ НИЧЕМ ЭТИМ. Лев. 18:24
raduga03

СКОЛЬКО ЕВРЕЕВ ВЫШЛО ИЗ ЕГИПТА?

"И отправились сыны Израилевы из Раамсеса... 600 000 пеших мужчин, кроме детей. И множество разноплеменных людей вышло с ними." Исх. 12:37-38

Какое количество народа вышло из Египта?
Уважаемые еврейские ученные, помогите посчитать. Что стало с разноплеменными народами?

РАЗНОЦВЕТНЫЕ ОДЕЖДЫ ИОСИФА.

"И доводил Иосиф худые о (братьях) слухи до отца их" Быт. 37:2
" И возненавидили его (братья). Быт. 37:4
Надо же как его братья похожи на русских!
А может быть вообще на всех людей?
Прилично ли доносить о худых слухах отцу или начальству?
За самую хорошую статью на эту тему предоставлю возможность посидеть со мной в квартире ( под домашним арестом)) или еще что нибудь)))

Молодежь 70-х. Часть 15.

Прибыли мы на тюремный двор часов в десять вечера. Я был уверен, что нас сразу определят в камеры, но я ошибся. Только несколько человек, которые под предварительным следствием уже были сразу отправились по своим камерам. Нас вновь прибывших заперли в специальный бокс и началось томительное ожидание. Оказывается, процедура приема новичков – это не быстрая процедура и сотрудники тюрьмы не торопились ее начинать, а дождались окончания своей смены – двенадцати ночи. А мы ждали: кто-то прислонился к стене, кто-то сидел, кто-то стоял предаваясь тягостным мыслям и воспоминаниям. Где-то в первом часу нас начали «приходовать». «Прием начался»: стандартные вопросы, фотографии в анфас и в профиль, «игра на пианино» - получение отпечатков пальцев. Мажут пальцы краской и на специальных бланках в нужное место эти отпечатки необходимо поставить. Потом раздевание и медицинский осмотр. «Снимай трусы!» - говорит немолодая уже женщина. Посмотрев все интимные места заключает: «Болезней нет». Кто-то стал жаловаться на свои разного рода болезни, на что было сказано: «Все болезни остались на свободе, а здесь вы все здоровы». С этим никто почти не спорил. Тюремная аптека того времени была очень проста: какую-то белую таблетку разламывали пополам и говорили: вот одна половина от желудка, а вторая от головы и смотри не перепутай. После всей этой нудной процедуры, которая не спешно продолжалась до утра, меня отправили в камеру. Камеры делились: для тех, кто был под следствием и для тех, кто осужден первый раз и будут ожидать кассации. Кассация – это жалоба на приговор и дальнейшее рассмотрение этого приговора судом высшей инстанции. В то время оправданий судом высшей инстанции обычно не выносилось, как впрочем и сейчас. И вот этот период рассмотрения жалобы, который продолжался месяц, а иногда два месяца, заключенный находился в камере ожидая решения своей участи, а после этого начинались длинные дороги этапа. Я тоже написал кассацию и примерно два месяца ждал решения, после чего был отправлен на пересылку. А пока я был помещен в камеру 121, где было человек пятьдесят-шестьдесят. Это была комната квадратная примерно шесть на шесть метров и там рядами стояли двухэтажные нары. Когда я вошел в камеру, то уже все проснулись. Был сыгран подъем и заключенные были посчитаны. Ко мне подошли двое: «Кто ты?» Ответил: «Я баптист». «А Румачика знаешь?» «Петра Васильевича?» Здесь картинка сложилась. Если бы я просто сказал знаю, то расспросы бы продолжились. Но я назвал имя и отчество. «Это хороший человек», - сказал старший по камере, указывая на меня. «Ему место у окна, подвиньтесь». Так я сразу попал в привилегированные и было приятно, что баптисты до меня протоптали хорошую дорогу в тюрьмах Советского Союза. Сокамерники стали меня расспрашивать о моей вере и эти беседы не кажется прекращались потом все время. Так я включился в тюремно-образовательную программу, которая потом мне очень пригодилась в жизни. Старший по камере, зная, что я здесь первый раз, рассказал мне правила, которые необходимо было соблюдать. Например, очень важно, когда кто-то сидит за столом и ест, не ходить в это время в туалет. Все находилось в одной камере и если люди едят, а ты сел на толчок, тут же раздаются злобные голоса: «Гаси парашу!» В камере нет сливного бачка, а есть кран на трубе, через который постоянно течет вода и когда человек сидит на параше, то вода шумит. «Гаси парашу» это значит - выключи кран. Рядом находился умывальник и кран с холодной и горячей водой. Горячую воду подавали утром и вечером, примерно на час. Чай нам давали в виде заварки – какая-то темная жидкость была, а горячую воду добавляли уже сами. Рацион был скудный: 400 грамм хлеба на день и три кусочка сахара. Утром давали какую-то кашу и разливали заварку в кружки. В обед был суп и что-то на второе, а вечером опять каша. Вот весь рацион. Когда открывался «волчок» - маленькое окошко на двери камеры, то все заключенные выстраивались со своими мисками. Подали пищу и дальше каждый устраивался кто где смог. За столом мест конечно не хватало и кто-то устраивался у стены или на полу. Дозволялись в камере игры – шахматы, домино. В карты нельзя было играть, но карты были в каждой камере. По середине в камере был проход от окна до двери – это было шесть метров. Движение по этому проходу не прекращалось, люди постоянно шли гуськом друг за другом. Была тюремная библиотека и заключенные могли читать книги. Я в камере перечитал Л.Н. Толстого. Его роман «Воскресенье» поразил меня описанием тюрьмы того периода и подумалось о том, как много общего между тем временем и нынешним и практически ничего не менялось в России с тех времен. Естественно, никакой религиозной литературы не разрешалось. И никакой переписки не было, до того времени, пока не утвердили приговор. Заключенным разрешалась одна вещевая передача и одна продуктовая, не более пяти килограмм. Спал я на матрасе и это было не просто: нужно было извернуться и как-то найти место между кочками. Выдали мне одеяло, две простыни, майку, трусы – это то, что положено заключенному и то, что менялось один раз в неделю после посещения бани. Подъем был в шесть утра. Включалось радио, которое потом работало до отбоя. Через время заключенные выстраивались в две шеренги и был пересчет. Как правило все совпадало. Бежать из тюрьмы никому не удавалось. Говорят, что из этой тюрьмы бежал знаменитый революционер Ф.Э. Дзержинский. Вот и мне довелось ходить по тем дорогам, по которым ходил Дзержинский и многие заключенные, в различные периоды российской истории. Так начались мои тюремные скитания, которые закончились ровно три года спустя. Я отсидел как говорят: от звонка до звонка, без всяких скидок и амнистий, хотя за этот период амнистий было несколько.