Category: религия

Category was added automatically. Read all entries about "религия".

ГОРА МОИСЕЯ

Камни отесанные.
"Если же будешь делать Мне жертвенник из камней, то не сооружай его из тесаных. Ибо , как скоро наложишь на них тесло свое, то осквернишь их. Исх. 20:25

Если вы бывали в Иерусалиме, то наверное обратили внимание, что вся облицовка зданий города выполнена из камня одного цвета, аккуратно отесанных с лицевой стороны и по периметру. Еще от своего начало евреи привыкли к деланию кирпичей одинакового размера (находясь в египетском порабощении), эта привычка сохранилась у них до настоящего времени.
Ах, как люди любят одинаковость!
В отличии от человека, Бог сотворил нас индивидуальными и неповторимыми, нет в природе двух одинаковых камней. Кстати, в Израиле они совсем не круглые. Не подгоняйте друг друга под одинаковость "как скоро наложишь на них тесло твое- осквернишься".
Господь наш складывает нас в Свой жертвенник по своим признакам ровности и одинаковости, и каждый из нас выступает в Его творении художника неповторимой гранью.
Как бы это странно не звучало- оставайтесь все таки неотесанными!!!
219_l

(no subject)

О БЕЗДНА ПРЕМУДРОСТИ

Какое имя пророка слева направо и справа налево читается одинаково?
(Конечно относится исключительно к русскому языку)
Библия

ПАМЯТНЫЕ СТРАНИЦЫ

Алексей Федорович Прокофьев - первый лидер Инициативного движения (до своего ареста в апреле 1962 года), впоследствии отлученный от СЦ ЕХБ. Историк евангельского движения в СССР Вальтер Заватски писал, что Прокофьев - это "человек, о котором сравнительно мало известно", неожиданно ставший "помехой для реформаторов" (т. е. для руководителей СЦ ЕХБ).
Атеист
Алексей Прокофьев родился в 1915 году в городе Ишим Тюменской области. Своих родителей он не знал, а воспитывался в приемной семье Прокофьевых. В 1931 году после смерти своей применой матери он поступил педагогический техникум, после которого стал учителем.
Нужно отметить, что в юности Прокофьев не получил религиозного воспитания и жизнь его, по собственному признанию, "не отличалась нравственностью".[2]
В 1937 году он женился, но вскоре развелся. В 1938 году женился повторно на Прасковье Марковне Подобед, которая в 1940 году родила ему дочь Нину. В том же году Прокофьев поступил в университет на геологический факультет.
В 1941 году за рассказанный Прокофьевым общеизвестный анекдот его арестовали. Его осудили на 10 лет лишения свободы по политической статье, как клеветника на Советскую власть. Прокофьев отбывал срок в лагере под Норильском. Там он уверовал в Бога.
В 1951 году Прокофьев освободился. Он разыскал свою вторую жену и дочь. Жена простила его и приняла. Однако появление ревностного баптиста было замечено, Прокофьева вскоре арестовали сотрудники органов госбезопасности, однако через 8 суток отпустили.
Они переехали в Могилевскую область (к родным жены). Но вскоре и оттуда пришлось уехать, семья переехала в Никополь. Прокофьев нигде не могу найти работу, терпел преследования, но ревностно проповедовал Евангелие.
В 1954 году он был арестован и осужден повторно: на этот раз за миссионерскую деятельность, хотя и по политической статье. Его приговорили к 25 годам лагерей.[4]
В 1956 году, когда Алексей Прокофьев находился в Вятском лагере, туда прибыла комиссия по пересмотру дел заключенных. Хотя комиссия многих освободила прямо в лагере, Прокофьев добился лишь сокращения срока на 16 лет. Благодаря зачетам он освободился в 1958 году.
Два лагерных срока общей сложностью 14 лет не сломили его. Предположительно в 1958 году они пишет письмо-проповедь "О страхе" (см. иллюстрацию): "Что вы лучше желаете - страдать с народом Божьим или иметь временное наслаждение? Считаете ли вы поношение Христово БОЛЬШИМ богатством, чем египетские сокровища? Отрешились ли вы от всего, как Моисей и Павел?"
В декабре 1959 года, во время разворачивания в стране хрущёвской антирелигиозной кампании, ВСЕХБ принял два документа, «Положение о Союзе евангельских христиан-баптистов в СССР» и «Инструктивное письмо старшим пресвитерам ВСЕХБ», которые жестко регламентировали жизнь общин, запретили миссионерскую деятельность, крещение молодежи и т. д. Эти документы вызвлит волну возмущения в общинах, где и без того зрело недовольство сервильностью руководителей ВСЕХБ. В результате в общинах возникало движение, позже названное инициативным. Это движение возглавил Алексей Прокофьев, так что в первые годы участников движения чаще называли "прокофьевцами".[6]
В этот период Алексей Прокофьев много ездил по стране, - он объезжал общины в городах и поселках России, Украины, Белоруссии, Казахстана. В это время он совершал множество крещений молодежи, которую боялись крестить местные пресвитеры (некоторые общины в отместку впоследствии власти лишили регистрации). По выражению Б. М. Здоровца, Прокофьев "духом пламенел и зажигал других".[7] Он много времени уделял беседам с верующей молодежью, бывал в Москве и Ленинграде, проводил совещания своих сторонников.[8] Наконец, Прокофьев возглавил собственно Инициативную группу по созыву Всесоюзного съезда представителей общин ЕХБ. В августе 1961 года послание с таким требованием получили во ВСЕХБ. Под посланием стояло две подписи: первая - Прокофьева, вторая - Г. К. Крючкова.
"Я помню первую встречу, когда она была у нас в Киеве, в пригороде Киева. Был Прокофьев, был и Крючков, но Прокофьев выглядел более заметной фигурой, а Крючков менее заметной", - вспоминал Николай Константинович Величко[9] (бывший активист СЦ ЕХБ, позднее - президент Братсва независимых церквей и миссий ЕХБ Украины, ответственный пастор независимой церкви ЕХБ Киева).
Несмотря на игнорирование ВСЕХБ послания, Прокофьев продолжает деятельность по организации движения. Однако в апреле 1962 года его арестовывают в городе Жданов (ныне Мариуполь) Донецкой области Украины. Это произошло после того, как его сторонники во время проведения в Москве выставки "Транспорт в США" попытались передать американцам для дальнейшей переправки во Всемирный баптистский альянс документы о нарушениях прав верующих в СССР. [10][11]
В августе 1962 года суд приговаривает его 5 годам заключения и 5 - ссылки. Американская выставка в приговоре не фигурирует, набр обвинений - призывы молодежи к неучастию в общественной жизни, совершение крещений в октябре при температуре воды 14 градусов, втягивание в общину несовершеннолетних, проведение нелегальных собраний.[12]16 мая 1966 года верующие СЦ ЕХБ провели массовую молитву у здания ЦК КПСС в Москве. Это дело приняло политическое значение. Было произведено множество арестов, большинство задержанных получили по 15 суток, а двух руководителей СЦ ЕХБ - Г. П. Винса и Г. К. Крючкова в ноябре 1966 года осудили каждого на 3 года тюрьмы.
Прокофьев в это время отбывал наказание. Из его собственных писем известно, что в июне-сентябре 1966 года он находился в следственном изоляторе КГБ и допрашивался в связи с расследованием дела Винса-Крючкова.[13][14]
Из следственного изолятора он направил письмо-послание верующим СЦ ЕХБ, его копия была направлена во ВСЕХБ. Текст 12-страничного послания во вводной и заключительной части напоминал пасторские послания апостола Павла из Нового Завета (вплоть до точного повторения некоторых характерных речевых оборотов). В послании помимо благочестивых рассуждений, призывов строго следовать новозаветному учение, продолжать дело СЦ ЕХБ, прислушивать к голосу Духа Святого и т. д. содержатся две мысли, которые могли бы существенно скорректировать курс, взятый руководством СЦ ЕХБ ("Несмотря на все ошибки и недочеты, которые допускал я, общее направление, занятое СЦ ЕХБ - по воле Господа и Он одобряет его, однако нельзя закрывать глаза на все недочеты. Их необходимо устранить".[15])
Во-первых, Прокофьев не одобрил курс СЦ ЕХБ на кардинальное разделение общин ЕХБ и выход из общин сторонников СЦ ЕХБ с тем, чтобы образовать новые общины.
"В данной работе по очищению церкви ЕХБ я считаю преимуществом не отделяться, но, оставаясь в общине, проводить там разъяснительную работу. <...> Однако не все к этому способны и не всегда это возможно, так как зачастую тех, кто выступил против отступничества ВСЕХБ, за это исключили из общин или развили в общинах такую вражду, что искренние верующие вынуждены выделяться в самостоятельные группы. Но им не следует оставлять прежние общины, но используя все возможности, продолжать там работу в духе кротости, смирения, любви, оставаясь верным Господу", - писал Прокофьев.
Эта мысль не нова для Прокофьева. С самого начала Инициативного движения он стоял на том, что цель движение - единство верующих, а не разделение. Это, например, было прямо указано в Первом послании Инициативной группы (подписанным как Прокофьевым. так и Крючковым), с которого, собственно и началось движение (см. иллюстрацию). Курс на разделение ЕХБ был взят руководителями движения уже после ареста Прокофьева.
Во-вторых, по мнению Прокофьева, СЦ ЕХБ чрезмерно увлекался правозащитно-политической деятельностью.
"Прежде всего мы увлеклись бумажной перепиской и всякого рода ходатайствами об освобождении узников и проведении съезда. Наши протесты выливались в конфликты с органами советского правительства.
Всему этому нет основания в Библии. <...>
Советское правительство имеет закон наказывать, если мы производим возмущение, а еще хуже, если оказываем сопротивление силою, тогда как наша кротость должна быть всем известна. Мы дали повод говорить о нас плохое, из-за чего путь приходит в поношение.
<...> Господь дал нам власть и силу разрушеть дела дьявола, но как мы мало успеваем в этом. А почему? Господь сказал и нам, что "Сей род только изгоняется постом и молитвою".
<...>Обратиться к правительству можно, указать на допущенные несправедливости нужно, но выпрашивать, требовать, конечно, нельзя, а тем более производить возмущение, конфликты".[16]
Очевидно, что письмо из следственного изолятора было направлено легальным путем: в сохранившейся в архиве РС ЕХБ копии письма есть приписка Прокофьева, адресованная неназванному человеку (видимо, следователю или куратору КГБ) с просьбой перед отправкой письма вызвать его для личной беседы, а также запретом на сокращение или изменение текста письма.Вторую часть назначенного судом наказания, ссылку, Прокофьева направили отбывать в село Кежма Красноярского края. В ссылке он жил с дочерью от второго брака Ниной и некоторое время - с женой.[17] Из Кежмы в июне 1967 года Прокофьев отправил письмо, адресованное верующим СЦ ЕХБ. Это письмо было написано в раскаивающемся тоне, Прокофьев в нем фактически отменил "крамольные" (по отношению к курсу руководства СЦ ЕХБ) идеи из предыдущего послания.
Прокофьев писал, что его предыдущим письмом воспользовались "недруги дела Божия", а потому он хочет "детализировать отдельные, изложенные в письме свои мысли".
"Дорогие братья и сестры, пусть вас не смущает то, что я считал за преимущество не отделяться из общин, но оставаясь в общине проводить там разъяснительную работу., - писал он.
<...> На протяжении 5 лет я не находился среди верующих, которые вели борьбу со грехом, обличали лжепастырей, разъясняли овцам и вынесли на своих плечах всю тяжесть труда и борьбы, испытали гонения от внешних и поношение от злых делателей и были изгнаны ими из общин. На протяжении этого времени мне было неизвестно о всем сложном пути, пройденном Церковью, и теперь, когда я имею возможность ознакомиться о всех обстоятельствах, принятых мерах Церковью и оказанных противодействиях со стороны ВСЕХБ, старших и поместных пресвитеров, я хочу сказать, что путь, которым вел и ведет Господь Церковь единственно верный путь"[18]
Почти через год после "покаянного письма", в апреле 1968 года, Прокофьева в Кежме посетил представитель ВСЕХБ Ф. М. Верлан. Посещение длилось две недели. Сохранился отчет Верлана об этой поездке. Верлан сообщил, что когда Прокофьеву показали новый Устав ВСЕХБ, он не нашел в нем ничего противоречащего Библии, что Прокофьев обещал больше не писать ничего против ВСЕХБ, что он против организации второго Союза (т. е. СЦ ЕХБ), что первое свое послание с покаянием считает верным.
В конце отчета Верлан отметил: "Прокофьев был на волосок от отлучения в СЦ, по-видимому за это Послание. Это заставило его изменить первое Послание. Человек он непостоянный".[19]
Спустя еще полтора года СЦ ЕХБ разослал по общинам сообщение об отлучении Прокофьева за грех прелюбодеяния. В нем говорилось, что решение об отлучении принято 4 сентября 1969 года Енисейской церковью ЕХБ, в которой состоял Прокофьев. В рассмотрении дела Прокофьева участвовали два члена СЦ. Факт был установлен свидетельством жительницы Енисейска, согрешившей с ним, а также признан им самим, причем письменно. "Разосланные Прокофьевым личные письма, наставления и прочие сочинения следует рассматривать, как имеющие частный характер, и не допускать их распространения", - говорилось в сообщении.[20]В дальнейшем А. Ф. Прокофьев поселился в Красноярске, став членом местной общины, которая, "не без его влияния" отшла от позиций СЦ ЕХБ и подала заявление на регистрацию.[21]
Некоторые сведения о дальнейшей жизни Прокофьева сообщает Борис Максимович Здоровец в своем эссе "Каким судом судите".[22] По его словам, Прокофьев каялся в своем грехе неоднократно, - и сразу, и впоследствии.
"Прокофьев – как многие слышали - два последние года плакал день и ночь ни на час не переставая лил слезы… А до этого написал покаянное письмо, в котором еще и еще раз сокрушался в своем грехе, и причину (за что Бог попустил) видел в том, что первый подал идею об отлучении служителей ВСЕХБ".
Здоровец приводит текст одного из писем Прокофьева с покаянием:
Открытое письмо
Ко всем братьям и сестрам в Господе от Прокофьева Алексея Федоровича.
Я сознаю и сокрушаюсь, что согрешил не только против Господа и Духа Святого, но и против Его народа и ближних, с которыми живу на земле. Своими преступлениями я положил пятно на Истину, и дал повод врагам Господа хулить имя Его
Я не послужил для вас примером, достойным подражания и принес вам много горя.
Просматривая свой жизненный путь пред Господом, не постигаю Его любовь и милость явленные ко мне. По своим грехам я не достоин был жить на земле и должен был занять место в аду.
Но Господь не прервал мою жизнь, не воздал по беззакониям моим. Он продолжает Свою работу и в моем сердце Духом Святым, достигая Своих целей по очищению и освящению моей жизни. я обращаюсь к вам с просьбой простить меня во имя любви Христа и принять меня в члены Церкви Его, чтоб последние дни моей жизни были посвящены Господу для исполнения не только воли Господа, но и желаний Его во славу Отца и Сына и Святого Духа. Аминь. 21 октября 1980 года
Здоровец также сообщает о его кончине.
... В аэропорту, по пути домой, стало плохо - инсульт с параличом тела и утратой дара речи. В таком состоянии находился два года с полным сохранением сознания; на вопросы отвечал глазами, и до последнего вздоха о чем-то плакал; тихо отошел в Вечность в присутствии жены Нины и детей. Похороны были сверх скромные, почти как нищего Лазаря, который «на лоно Авраамово был отнесен ангелами».
http://baptistru.info/index.php/Прокофьев,_Алексей_Федорович
Prokofiev

О, БЕЗДНА БОГАТСТВА И ПРЕМУДРОСТИ (Рим. 11:33)

О Соломоне сказано: "Вот, Я даю сердце мудрое и разумное, так что подобного тебе не было прежде тебя, и после тебя не восстанет подобный тебе"
3 Царств 3:12

Ответьте пожалуйста, где закончилась мудрость Соломона? Почему самый мудрый человек на земле не мог понять или увидеть к чему приведет его количество жен?
Ответ дать текстом Священного Писания.

Библия

savskaya_carica

ПАМЯТНЫЕ СТРАНИЦЫ

Хрущёвская антирелигиозная кампания.

Это материал из Википедии,он предоставлен Энциклопедии ЕХБ его основным автором, А. Дементьевым (Admin).
Хрущёвская антирелигиозная кампания — период обострения борьбы с религией в СССР, пик которого пришелся на 1958—1964 годы. Названа по имени руководителя страны в то время — Первого секретаря ЦК КПСС Никиты Хрущёва. Именно Хрущёву приписывается[1][2][3][4] якобы данное в конце 1950-х годов публичное обещание к концу семилетки (к 1965 году) «показать последнего попа по телевизору».
Многие исследователи и религиозные деятели полагают, что хрущёвская кампания стала наиболее тяжёлым временем для религиозных организаций СССР в послевоенный период.[5][6][7][8][9] Известный православный священник Георгий Эдельштейн (во время кампании он был ещё молодым мирянином) охарактеризовал её как «хрущёвский шабаш».[10]Причины

Американский историк Вальтер Заватски предположил две основные причины начала кампании. Одной из них стала борьба Хрущёва за власть. На фоне разоблачения культа личности Сталина и провозглашённого после смерти Сталина коллективного руководства страной, Хрущёв постепенно отодвинул от власти своих конкурентов и начал насаждать собственный культ личности. «Если Сталин держался сдержанно и молчаливо, то Хрущёва его неуёмная натура вынуждала „фонтанировать“ все шесть лет, пока его же собственные выдвиженцы Брежнев и Косыгин не сместили его с поста главы государства», — отмечает В. Заватски.[11]
Вторая причина носила идеологический характер. Хрущёва сильно критиковали и за десталинизацию страны, и за различные причуды. «Но он был убеждённым коммунистом и именно его преданностью коммунистической идеологии объясняются не только перегибы в образовательной и сельскохозяйственной политике, за которые Хрущёву сильно досталось, но и совершенно неоправданная с точки зрения политики атака на религию… В обоих случаях религия превращалась в ненужный балласт и чрезвычайно удобного козла отпущения».[11]
Начало
Ещё 7 июля 1954 года вышло Постановление ЦК КПСС «О крупных недостатках в научно-атеистической пропаганде и мерах её улучшения». В нём отмечалось оживление деятельности «церкви и различных религиозных сект» и рост числа граждан, отправляющих религиозные обряды. В связи с чем партийным, комсомольским организациям, Министерству просвещения и профсоюзам проводить антирелигиозную работу «систематически, со всей настойчивостью, методом убеждения, терпеливого разъяснения и индивидуального подхода к верующим людям».[17]
Однако, напомним, что на тот момент руководство страной было все ещё коллективным и спустя 4 месяца (10 ноября 1954) года было принято новое Постановление «Об ошибках в проведении научно-атеистической пропаганды среди населения».[18]. Оно осуждало использование клеветы, оскорблений, административного вмешательства в деятельность религиозных организаций, «вместо развёртывания систематической кропотливой работы по пропаганде естественнонаучных знаний и идейной борьбы с религией».[19] В итоге широкомасштабные гонения так и не начались.
В полной мере антирелигиозная кампания началсь лишь после XX съезда КПСС, когда власть Хрущёва укрепилась. Началом кампании можно считать выход секретного постановление ЦК КПСС «О записке отдела пропаганды и агитации ЦК КПСС по союзным республикам „О недостатках научно-атеистической пропаганды“» от 4 октября 1958 года. Оно обязывало партийные, комсомольские и общественные организации развернуть пропагандистское наступление на «религиозные пережитки».
Методы
Давление на религиозных лидеров
Центральные органы религиозных организаций в СССР были ликвидированы в ходе сталинских репрессий. Однако в годы Великой отечественной войны политика Сталина по отношению к религии смягчилась. В 1943 году по инициативе Сталина был проведён Собор епископов Русской православной церкви, который избрал митрополита Сергия (Страгородского) на Патриарший престол, а в 1944 году создан ВСЕХБ — орган, руководящий объединенными евангельскими христианами и баптистами (к которым позже была присоединена часть пятидесятников). Возобновилась также деятельность ВСАСД — Всесоюзного совета адвентистов седьмого дня (который, впрочем, в 1960 году был распущен).
Легальные религиозные лидеры оказались в сложном положении: будучи людьми верующими, они были вынуждены все время балансировать между интересами верующих и политической линией атеистического государства. С одной стороны, наличие централизованного руководства позволяло конфессиям существовать легально, что в агрессивной среде само по себе много значило. С другой стороны, стремясь и дальше оставаться легальными, они были вынуждены искать компромисса, порой заходя слишком далеко.
Так, в декабре 1959 года на Пленуме ВСЕХБ «в обстановке давления со стороны внешних»[20] были приняты два документа: «Положение о Союзе евангельских христиан-баптистов в СССР» и «Инструктивное письмо старшим пресвитерам ВСЕХБ». Там рекомендовалось ограничить допуск к крещению молодежи до 30 лет, не приводить на богослужения детей, «изжить» выступления приезжих проповедников, домашние собрания, поездки в другие общины, помощь нуждающимся и даже декламацию стихов. От пресвитеров требовалось «сдерживать нездоровые миссионерские проявления» (то есть фактически не проповедовать неверующим) и «строго соблюдать законодательство о культах» (то есть нести скорее юридическую, чем духовную работу).[21] Эти требования шли вразрез с вероучением и убеждениями евангельских христиан-баптистов. Недовольство в общинах этими документами, вкупе с общим недовольством методами Хрущёвской антирелигиозной кампании, повлекло за собой неожиданные и крайне нежелательные как для государства, так и для руководителей ВСЕХБ последствия в виде создания нелегального оппозиционного Совета церквей ЕХБ[22].
Давление оказывалось и на руководство РПЦ МП. После начала кампании, на протяжении 1959 года, патриарх Алексий I пытался добиться личной аудиенции Хрущёва, но безрезультатно.[23]. Встречаться ему приходилось с руководителями Совета по делам РПЦ Георгием Карповым и Владимиром Куроедовым, которые оказывали на него давление.
В 1961 году под давлением Куроедова патриарх ограничил роль настоятелей в приходах чисто богослужебно-пастырскими обязанностями, передав все хозяйственно-финансовые функции исполнительным органам религиозной общины (прихода), то есть приходскому совету и старосте, которые фактически назначались органами государственной власти.[24].Пропаганда
«Правда о сектантах», «Кому служит „слово божье“», «Мой разрыв с сектантами-трясунами» — «антисектантские» книги, изданные Приморским книгоиздательством в 1958—1959 года в рамках хрущёвской антирелигиозной кампании

До Великой отечественной войны главным органом антирелигиозной пропаганды служил Союз воинствующих безбожников. Однако во время войны он прекратил свое существование. К началу хрущёвской кампании такого единого органа не было. «Научно-теоретической» частью занималось общество «Знание», однако оно не было массовым, как Союз воинствующих безбожников. В компетенции общества «Знание» было проведение антирелигиозных лекций, обучение лекторов и подготовка методической литературы. Под эгидой общества выходил научно-популярный пропагандистский журнал «Наука и религия».
Однако основную роль в пропаганде играли не лекции, а произведения кино, литературы и вал антирелигиозных публикаций в СМИ. Советские писатели, кинематографисты, журналисты получили социальный заказ на выпуск антирелигиозных произведений.
В этот период появились повести «Чудотворная» и «Чрезвычайное» Владимира Тендрякова, «Грешница» Николая Евдокимова, «Тучи над Борском» Семёна Лунгина и Ильи Нусинова, «Спасите наши души!» Сергея Львова и другие.
По многим из них были сняты фильмы. Например, кинокартина «Тучи над Борском» стала культовым фильмом того времени, — несмотря на явные несуразности сюжета и незнание авторами объекта своего творчества (например, по ходу картины пятидесятники совершенно необъяснимо с точки зрения своего вероучения и просто здравого смысла пытаются распять главную героиню Ольгу).
Для публикаций СМИ того времени характерна была высокая эмоциональность, они больше были направлены не на доказательство истинности атеизма, а на возбуждение враждебности к верующим остальной части населения. В отношении верующих часто использовались такие эмоциональные эпитеты, как «мракобесы», «святоши», «фанатики» и т. д. (см. иллюстрации к разделам ниже).
Важная роль в пропагандистской части кампании отводилась антирелигиозным выступлениям бывших священнослужителей и верующих, отрекшихся от Бога. Большой резонанс получило отречение от Бога профессора Ленинградской духовной академии РПЦ протоиерея Александра Осипова в декабре 1959 года. Немало таких случаев было у протестантов. Газеты того времени часто печатали и перепечатывали подобные истории (статьи республиканских газет перепечатывали областные, областных — районные), многие из этих статей потом выпускались в отдельных печатных сборниках.
Некоторые из отрекшихся активно участвовали в кампании против своих бывших единоверцев: выступали свидетелями обвинения на судах против верующих (см. иллюстрацию к разделу «Уголовное преследование» — в газетной статье о процессе над верующими из Уссурийской общины ЕХБ фигурирует свидетель обвинения Юрий (Руди) Энс, который ранее был руководителем хора в этой общине), сочиняли антирелигиозную литературу. Так, бывший праволавный протоиерей Осипов до самой смерти продолжал писать антицерковные книги, — всего было издано 11 книг и брошюр этого автора.
Что заставляло верующих идти на предательство, выступая против бывших единоверцев? Вероятно, у каждого были свои собственные мотивы. По свидетельству Н. П. Горетого, пресвитера общины пятидесятников г. Находка, их местный «отреченец» Федор Мячин находился в конфликте со своей общиной из-за супружеской неверности. Работая шофером, он совершил ДТП. И местный сотрудник КГБ пообещал ему освободить его от уголовной ответственности в обмен на «разоблачения изуверов-пятидесятников». Мячин согласился и стал автором книги «Мой разрыв с сектантами-трясунами» (см. иллюстрацию).[27]
Администрирование
Богослужение Владивостокской церкви евангельских христиан-баптистов на развалинах Дома молитвы, незаконно снесенного городскими властями в 1959 году.
Одним из главных направлений Хрущёвской антирелигиозной кампании стала ликвидация религиозных организаций на местах. Совет по делам РПЦ и Совет по делам религиозных культов (в 1965 году объединенные в один Совет по делам религий) принимали меры к снятию с регистрации (и отказам в регистрации) религиозных общин, закрытию монастырей, храмов, домов молитвы, мечетей, синагог.
В православии из действовавших в 1947 году 8 духовных семинарий после Хрущёвской кампании осталось только 3 (из них 2 — при академиях).[28] В 1963 году общее число православных приходов в СССР по сравнению с 1953 годом было сокращено более, чем вдвое. К 1961 году «регистрацию» (право совершать богослужения) имело 8252 священника и 809 дьяконов, к 1967 году священников оставалось 6694, дьяконов — 653.[29]
У ЕХБ в ряде регионов, несмотря на большое количество верующих, не было ни одной легальной общины (например, в Приморском крае). В результате общины вынужденно проводили богослужения нелегально. При этом протестантам для проведения богослужений не требовалось практически никаких специфических аксессуаров, и богослужения в крайнем случае можно было проводить и в лесу. Так, Владивостокская община ЕХБ на протяжении нескольких лет проводила богослужения под открытым небом — на развалинах дома молитвы, который городские власти снесли и запрещали восстановить.[30] (см. иллюстрацию)Финансовый пресс
Борьба с религией в значительной степени велась за счёт средств, изымаемых у самих религиозных организаций, поставленных под неослабный финансовый контроль. Значительную часть пожертвований верующих Богу приходы были вынуждены передавать в «Советский фонд мира»[31], который фактически превратился в «чёрную кассу» КПСС.[32]
«Тунеядство»
4 мая 1961 года в РСФСР был принят указ «Об усилении борьбы с лицами (бездельниками, тунеядцами, паразитами), уклоняющимися от общественно-полезного труда и ведущими антиобщественный паразитический образ жизни».
Этот указ широко применялся в ходе антирелигиозной кампании для борьбы со священнослужителями разных конфессий, которые, в представлении авторов указа, вели «антиобщественный паразитический образ жизни» и извлекали из своей деятельности «нетрудовые доходы». В качестве наказания указ предусматривал от двух до пяти лет высылки в специально отведенные места (как правило, отдаленные поселки со сложными климатическими и бытовыми условиями). Причем высылка за тунеядство назначалась не только по приговорам народных районных (городских) судов, но и по общественным приговорам, вынесенным коллективами трудящихся по предприятиям, цехам, учреждениям, организациям, колхозам и колхозным бригадам.[33]
Всего, по данным Совета по делам религиозных культов при Совете Министров СССР, в 1961—1964 годах было выслано в отдаленные районы более 400 верующих.[34]
Даже официальное трудоустройство не всегда спасало от высылки. Указ от 4 мая 1961 года мог трактовать официальное трудостройство как создание видимости добросовестного труда.[33]
Так, например, в Спасске-Дальнем Приморского края судили пресвитера местной общины ЕХБ Василия Стефановича Лавринова — ветерана Великой отечественной войны, бывшего начальника местного отделения милиции и коммуниста. Его обвинили в том, что он живёт на пожертвования верующих и якобы купил себе автомобиль. В ходе следствия выяснилось, что автомобиля у него нет, а есть велосипед с моторчиком, на котором он ездит на предприятие, где работает жестянщиком. Однако это не помешало устроить над ним показательный общественный суд в Дворце культуры цементников. Причем время, потраченное на хождение к следователю, ему зачли как прогулы. В итоге он был приговорен к 5 годам высылки. [35]головное преследование
Репортаж из зала суда над баптистами г. Уссурийска по сфальсифицированному делу о доведении ребёнка до самоубийства (подробнее об этом см. здесь).[36]
В октябре 1960 года был обновлен Уголовный Кодекс РСФСР. В числе новаций было изменение статьи 142 («Нарушение законов об отделении церкви от государства»), наказание по которой было увеличено до 3 лет лишения свободы. А статья 227, карающая за создание группы (в том числе религиозной), «причиняющей вред здоровью» и посягающей на личность и права граждан, предусматривала до 5 лет лишения свободы. Учитывая накал страстей антирелигиозной кампании, эти статьи нередко трактовались слишком широко.[37] В 1961—1964 годах по этим статьям были осуждены 806 верующих, при этом некоторые из них впоследствии были признаны невиновными — частично или целиком. Например, двое активистов общины пятидесятников города Мыски Кемеровской области, приговоренные к 5 годам в 1963 году, были освобождены в 1965 году. А пятеро адвентистов седьмого дня из Иркутской области, приговоренные в 1963 году к различным срокам получили досрочное освобождение или полную реабилитацию.[37]
Однако нередко против верующих использовались обычные уголовные статьи. Например, во Владивостоке трое евангельских христиан-баптистов, Шестовской, Москвич и Ткаченко, были были приговорены в 1963 году каждый к 1 году лишения свободы за хулиганство. Когда их община на развалинах снесённого по распоряжению городской администрации дома молитвы проводила богослужение, то на крыше близлежащего сарая расположилась съёмочная группа местного телевидения, которая делала съёмки для очередного «антисектантсткого» фильма. Трое верующих остановили трещащую камеру и отняли у оператора кассету, чтобы предъявить её в качестве вещественного доказательства в милиции. Именно этот поступок и был расценен как «хулиганство».[30]
Большой простор для уголовного преследования «служителей культа» давала статья о неуплате налогов (при этом их доходы финансовые органы, как правило, многократно завышали). В 1960—1961 годах за «финансовые злоупотребления» были репрессированы даже два архиерея Московской патриархии — Иов (Кресович) и Андрей (Сухенко).
Дети
Очередная антирелигиозная страница газеты «Тихоокеанский комсомолец»[38] целиком посвящена «детскому вопросу». Две статьи (от одноклассников и секретаря горкома комсомола) — отклики на поступок семиклассницы Любы Мезенцевой, отрекшейся от родителей-пятидесятников и выразившей желание жить в детдоме. Ещё одна статья — о лишении верующего родительских прав по общественному приговору трудового коллектива
Принятая на XXII съезде Программа КПСС предусматривала, что к 1980 году в СССР будет построен коммунизм. Соответственно, предполагалось, что современная молодежь будет жить в условиях, где нет места религии. Поэтому особое внимание уделяллсь атеистическому воспитанию детей. В школе естественные науки и история преподавались с атеистических позиций. Атеизм прививался (в основном, успешно) в пионерской и комсомольской организациях.[39]
Сложнее было с детьми верующих, которые получали религиозное воспитание в семье. Этот вопрос мог решаться путем провоцирования конфликта между детьми и родителями. Так, например, когда в январе 1961 года в г. Находка семиклассница Люба Мезенцева отреклась от родителей-пятидесятников и высказала пожелание жить в детдоме, то и одноклассники, и руководство школы, и комсомольское руководство выступили в её поддержку (см. иллюстрацию — газетную статью[38]).
Другой, ещё более радикальной мерой, стало лишение верующих родительских прав. Особенно часто это практиковалось в отношении тех конфессий, которые были причислены к «изуверским» (пятидесятники, адвентисты-реформисты, свидетели Иеговы).[40] В одном только Красноярском крае в 1961—1964 годах у верующих родителей было отобрано 25 детей.[41] В Ленинграде у семьи баптистов Микрюковых отобрали шестерых детей и передали под опеку 23-летнему Роберту Малозёмову, отрекшемуся от веры.[42] В 1964 году в городе Зелёный Днепропетровской области семью адвентистов Залозных лишили родительских прав на четырёх сыновей (8-13 лет) из-за того, что мальчики не посещали школу по субботам.
Сотрудничавшая с Московской хельсинкской группой правозащитница Лидия Воронина, побывавшая в 1976 году у пятидесятников Находки, писала потом:
«Известны многие случаи насильственного отбирания детей у родителей и помещения их в интернаты. Дети Воевых (1961, Находка) несколько раз убегали из интерната, но их вылавливали с собаками и отправляли обратно. Известен также случай, когда власти решили отобрать ещё не родившегося ребёнка по достижении им 9-месячного возраста».[43]
Процедура изъятия детей зачастую происходила путем инспирирования приговоров общественных судов, а самих верующих при этом выставляли безумными и злобными фанатиками
Реакция верующих

Советская власть давила на верующих не только «снаружи», но и «изнутри» — используя для этого религиозных лидеров. Они, ища компромисса с властью, принимали порой решения, идущие вразрез с интересами своей конфессии.[22]
В результате у протестантов возникло мощное оппозиционное движение, приведшее к расколу ВСЕХБ и формированию альтернативного межцерковного органа — Совета Церквей ЕХБ (СЦ ЕХБ). Во главе этого движения стояли молодые пресвитеры — Г. К. Крючков, Г. П. Винс и другие.
Как отмечает историк Елена Панич, «в среде евангельских христиан-баптистов возникло фактически две точки зрения касательно запрещенного служения. Одна из них неофициально воплощалась ВСЕХБ и состояла в том, что запрещающие документы „не вечны“[44], поэтому если поместным церквям удастся в практике повседневной жизни их нарушить без особого для себя ущерба, то это состояние можно считать нормальным. Вторая точка зрения не сразу, но постепенно, сформировалась в среде оппозиционного движения и активно проповедовалась сторонниками Совета церквей. Она состояла в том, что необходимо организовать массовое движение верующих с требованиями изменить советское законодательство. Но для этого, по их мнению, необходимо было сначала искоренить то приспособленчество служителей ВСЕХБ, которое позволяло этой институции существовать в условиях тоталитарного государства и которое Совет Церквей считал греховным отступлением от Божьей истины».[14]
СЦ ЕХБ впервые заявил о себе в 1961 году (на тот момент стоящие во главе движения пресвитеры именовались «Инициативной группой»), а к 1963 году окончательно сформировался и выпустил первый номер своего официального печатного органа — журнала «Вестник Спасения» (выходящего под названием «Вестник Истины» и поныне). Количество верующих в церквях, входящих в СЦ ЕХБ, исчислялась десятками тысяч. (По некоторым оценкам, в пиковый период оно превышало 100 тысяч человек. Например, В. Заватски, оценивал численность в 155 тысяч человек.[45])
СЦ ЕХБ игнорировал советское законодательство о религии. Было создано издательство «Христианин» — сеть подпольных типографией в разных уголках СССР, печатавших духовную литературу сначала примитивными гектографами («синькой»), а затем на более высоком полиграфическом уровне. При СЦ ЕХБ был создан Совет родственников узников — орган, оказывающий помощь верующим, в результате гонений оказавшимся в местах лишения свободы, и их семьям. Практически все церкви, входящие в СЦ ЕХБ не имели регистрации (позднее отсутствие государственной регистрации церквей стало принципиальным требованием к церквям). Богослужения проводились по квартирам, частным постройкам, а иногда и на поляне в лесу.
Похожие движения, хотя и не столь массовые, возникли и в других конфессиях. У пятидесятников появилось братство нерегистрированных общин ныне оформленное как Объединённая церковь христиан веры евангельской. Кроме того, у пятидесятников получило распространение движение «эмиграционников». Движение «нерегистрированных» имело место и у адвентистов седьмого дня. У православных существовавшие ещё с 1920-х годов «катакомбные общины» пополнялись священниками, лишенными регистрации и возможности служить легально при Хрущёве.[46]
Реакция общества

Антирелигиозная кампания оставила глубокий след в общественном сознании.[39] Советские обыватели, не имея объективной информации, принимали пропагандистские утверждения за правду. После фильмов вроде «Тучи над Борском» и ему подобных граждане готовы были поверить в любые рассказы об «изуверствах» верующих, особенно «сектантов». Естественно, это вызывало негативное отношение к верующим даже на бытовом уровне.
Так, Варвара Горетая (жена пресвитера пятидесятнической общины г. Находка Н. П. Горетого) после отправки мужа в исправительно-трудовой лагерь, осталась одна с шестью детьми и долго не могла найти работу. Потом все-таки сумела устроиться санитаркой в детской больнице. Через некоторое время главврач больницы сказала ей: «Я бы с удовольствием перевела Вас на кухню, там очень нужны такие честные и умелые люди, но не могу, так как Вы баптистка (баптистами часто называли всех „сектантов“, будь они хоть адвентистами или пятидесятниками), и люди знают, что Вы можете отравить молоко». Это говорилось многодетной матери, растившей детей в очень тяжелых условиях![43]
Впрочем, иногда антирелигиозная пропаганда имела и обратный эффект, пробуждая в людях интерес к верующим. Н. П. Горетой вспоминал: «Органы КГБ в газетах „Находкинский рабочий“, в краевой „Правде Дальнего Востока“ обливали нас, дальневосточных пятидесятников, большими ушатами самой зловонной грязи. Но „не бывает худа без добра“ — так гласит старая русская пословица. О наших молитвенных собраниях в Находке, в поселке, именуемом Американка, мало кто знал. А поскольку в газетах был адрес нашего молитвенного дома, то многие заинтересовались, что мы за люди».[47]
Итоги

В 1964 году, еще до отстранения Н. С. Хрущёва от власти (октябрь 1964 года), антирелигиозная кампания пошла на спад.[48]. (Возможно, что инициатива по ее затормаживанию исходила не от самого Хрущёва). Атеистическое государство не смогло одолеть религию очередным «кавалерийским наскоком», — «последнего попа по телевизору» советским гражданам так и не довелось увидеть.[49]. Однако стабильность выстроенных в послевоенное время отношений между государством и верующими была нарушена: государство получило крайне нежелательные для себя нелегальные организации вроде СЦ ЕХБ и его аналогов в других конфессиях, состоящие из людей глубоко убежденных в своей правоте, жертвенных и дисциплинированных.[22] До самого падения советской власти государство так и не смогло справиться с этими организациями.[22]
Антирелигиозная кампания показала, что уничтожить веру в людях крайне сложно, и впредь советское государство вынуждено было вести себя более осмотрительно.[50]
Интересные факты
Несмотря на признанный талант, жизнь актрисы Инны Гулая, сыгравшей главную роль в пропагандистском «антисектантском» фильме «Тучи над Борском», сложилась трагически. Её муж, сценарист Геннадий Шпаликов повесился в 1974 году. Сама Инна Гулая также в 1990 году (в 50-летнем возрасте) умерла, приняв смертельную дозу снотворного. Единственная дочь Инны Гулая, Дарья Шпаликова, также стала актрисой, но оказалась не востребована в профессии, играя, в основном, третьестепенные роли. По данным СМИ, она в последние годы в содержится в лечебном учреждении психического здоровья и якобы стала жертвой квартирных аферистов.[51]
По воспоминаниям Виктора Николаевича Горетого (сына Н. П. Горетого, являвшегося пресвитером общины пятидесятников г. Находки Приморского края), отрекшийся от единоверцев и написавший пропагандистскую брошюру «Мой разрыв с сектантами-трясунами» Фёдор Мячин оставил свою семью — жену-пятидесятницу и детей. После падения «железного занавеса», его семья эмигрировала в США. В начале 2000-х годов по приглашению простившего его сына в США уехал и сам Фёдор Мячин.[52]
Для пятидесятнических семей Ващенко и Чмыхаловых из города Черногорска Красноярского края хрущёвская антирелигиозная кампания закончилась только в 1983 году, после пяти лет добровольного заточения всемером в небольшой комнате в подвале посольства США в Москве. До этого на протяжении двух десятилетий на долю членов этих семей выпали стычки с милицией, тюрьмы, лишение родительских прав, содержание в психбольнице. Американские дипломаты, не имея разрешения советской стороны, долго не могли вывезти их из СССР, но и сдать милиции не решались, поскольку в США общественное движение в поддержку «Сибирской семерки» (как Ващенко-Чмыхаловых прозвала американская пресса) было столь же сильно, как в СССР — движение в поддержку Анджелы Дэвис)[53].
Nikita_Khruchchev_Colour

ПРО ЖИЗНЬ

Про жизнь... Вчера увидел фотографию - посреди трамвайных путей, в центре городской мостовой расцвел цветок, прямо посреди асфальта пробившись к небу... Чудо? Удивительное! И не меньшее чудо - фотограф, посреди суеты и толп людей на остановке заметивший цветок и запечатлевший на камеру... Умение видеть дивное посреди обыденности - особый дар, счастье, дарованное немногим... Подобные вещи случаются со мной периодически, но очень редко тогда, когда судьба заносит в места, где удивляться можно только степеням темноты.

Это я про судебное заседание по делу Семченко. Понимаю, что мы всех этой темой уже задолбали. Но куда деваться-то? Особенно 65-летнему служителю с электронной цепью на ноге, получившему очередной отказ в праве на свежий воздух. Отъявленные рецидивисты - и те получают ежедневную часовую прогулку вне здания. Васильева с ее миллионами (или миллиардами?) регулярно отмечается на шопинге. А Александр Семченко продолжает дышать испарениями находящегося этажом ниже Му-Му и выхлопами улицы, что под окном. От Бауманского парка его отделяет сто метров и судья Неверова...

Но возвращаясь к чудесам... Сегодня я отчетливей, чем вчера понимаю две вещи. Первое, что человеческое мироустройство ужасно несовершенно, настолько, что его определенные формы Библия называет мерзостью... И второе - что есть Бог над всеми нами. Именно сегодня мне кажется, что человеческие варианты выхода исчерпаны. И остается только упование на Того, Кто Сам - Судия праведный и милосердный.

Прошу о молитве за Александра Трофимовича. О молитве не для проформы, но для действия... 24-го января следствие должно закончиться.

P.S. Ну и пара слов о нем от нашего друга - Andreas Patz: http://www.youtube.com/watch?v=qBHnxqMKbd8

СКРИЖАЛИ ОТКРОВЕНИЯ, БОЖИЙ ПОЧЕРК

Исх.32:16
"Скрижали были дело Божие, и письмена, начертанные на скрижалях, были письмена Божии"

До этого момента Бог общался с людьми в устной форме.
И наконец Он написал. Написал на камне. Собственной Рукой. Очень жаль, что до нас не дошел почерк Божий.
Но дошли Слова, точнее их значения. И стали эти Слова основой человечества, его нравственности.
Знаете ли вы на память 10 заповедей?? Или вам их нужно читать? Или вы их забываете читать?
Напишите свое толкование 4-й заповеди.
skri1

СТРАННОЕ ПОВЕДЕНИЕ СВЯЩЕННИКА ААРОНА, или на какой срок пастор может оставить церковь?

"и был Моисей на горе 40 дней и 40 ночей" Исх. 24:18

В то время, когда Господь давал Моисею Закон, Скрижали Завета и показывал образец Скинии, в стане Израильтян произошли значительные изменения. Из золота женских украшений Израильтяне вылили себе золотого тельца и стали поклоняться ему. Почему это допустил священник Аарон?
Уважаемые пасторы, что происходит в ваших церквах когда вы надолго уезжаете?

Молодежь 70-х (13-я часть) Тюремное преследование.

    

Тюремное преследование 60-70х никогда не прекращалось. Касалось оно в основном Совета церквей, того что называлось «незарегистрированным братством» или «инициативниками». Поскольку мы дружили со всеми, включая все руководство, то их преследование касалось и нас. Мы приобретали определенный опыт. Встречали некоторых братьев из тюрьмы. Видели, как делает это молодежь. Цветы, специальное богослужение, воспоминания о пережитом, благодарности Богу за возвращение... И новые узы, которые не заставляли долго ждать, ведь вернувшиеся из тюрьмы не собирались менять свою жизнь и отойти от служения. Как правило, это был образец стойкости и последовательности. Я хорошо помню несколько сроков Петра Васильевича Румачика, ныне здравствующего, и вернувшегося опять в незарегистрированную церковь из автономной церкви.

Образцом несгибаемости служил Редин Анатолий Сергеевич, живший в Рязани, и многие другие братья. Я уже упоминал, как молодежь проходила процесс освящения, практиковавшийся среди верующих Совета церквей. Анатолий Сергеевич был в свое время единственным известным нам служителем, не боявшимся молиться за одержимых и безнадежно больных. К нему «не зарастала народная тропа», его многодетная семья из-за этого страдала, поскольку изо всех краев нашей необъятной Родины к нему ехали нуждающиеся, и он никому из них не отказывал в молитве за исцеление, в том числе и за одержимых, что само по себе довольно страшное зрелище. Он был поместным служителем Рязанской церкви. Он был замечен руководством Совета церквей, и его избрали на какую-то ответственную должность — что-то вроде благовестника. После этого он стал ездить по другим городам вместе с другими руководителями (с П.В. Румачиком и М.И. Хоревым). Они молились над молодежью втроем. Я запомнил это обстоятельство. Участие в молитве руководства Совета церквей вызвало негативную реакцию среди руководства нашей церкви, тем более среди внешних, которые испугались того, что наша молодежь может примкнуть к молодежи из нерегистрированных церквей.

Хочется сказать несколько слов об исповедании, которое практиковал Редин. Он долго беседовал с каждым из верующих, иногда по два часа и более, если был особо трудный случай. Он досконально расспрашивал о личной жизни семьи или отдельного молодого человека или сестрички. Он пытался докопаться до сути духовной проблемы. Вопросы касались в основном интимной жизни, предохранения — всего, что было запретной темой и практически не обсуждалось в наших кругах. Такие разговоры у многих поначалу вызывали культурный шок.  Но человек  раскрывался, находились проблемные точки, которые, как правило, и были источником болезни или неправильных отношений с Богом. Потом следовала молитва. И если человек просил об исцелении от болезни, то молились и об этом.

Анатолий Сергеевич считал, что главное — не исцеление тела, а исцеление души. А уж как решит Бог с телом человека - другая проблема. Это мне запомнилось на всю жизнь как образец правильного служения в протестантской среде.

Служение Редина было поддержано руководством Совета церквей. Правда, они осторожно относились к его практике экзорцизма. Они не обладали теми же способностями что Редин. Помню собрания с их участием в Брянске, когда присутствовало несколько одержимых: кто-то бился в конвульсиях, кто-то кричал. Видя эти проявления бесовского духа, верующие с особым рвением молились. И сила Божья как никогда мощно проявлялась на таких собраниях. Одержимость проявляется там, где сила Божья. Редин молился сам, с группой братьев. Действие Бога было наблюдать очень интересно, но и страшно. Мы, молодые, чему-то научились и потом практиковали в своей жизни.

Редина арестовывали несколько раз. После очередной отсидки он не вернулся в Совет церквей, а зарегистрировал отдельную автономную церковь и стал собираться с братьями и сестрами отдельно. Мне это показалось странным. Я уже тогда догадывался о проблемах, царящих в Совете церквей. Были там серьезные разногласия, и решение Редина было продиктовано и этим, а не только страхом очередного ареста. Тем не менее регистрация автономных церквей, вышедших из Совета церквей, началась повсеместно. Само движение автономных церквей началось, скорее всего, с Иосифа Бондаренко в Риге. Потом началось движение автономной церкви в Киеве под руководством Величко. С Иосифом Бондаренко я довольно долго дружил и хорошо его знал.

 Таким образом наша молодежь прикасалась к узам и гонениям. Мы старались поддерживать и узников: собирали для них теплые вещи, и оставшихся на свободе служителей Совета церквей: закупали бумагу для издательства «Христианин». Но узы как таковые нас обходили стороной. Впервые опасность отправиться в тюрьму возникла, когда мы уже печатали большое количество литературы: в основном песенники и другую вспомогательную литературу. Печатать Библию у нас возможности не было. Конечно, ищейки КГБ не могли пройти мимо такой деятельности.

Первым был арестован Василий Палий, который как раз и печатал сборники. Не знаю где и как — качество было еще то. Однажды к нему нагрянули с обыском, нашли большое количество еще не вывезенной литературы и посадили. Это была первая посадка среди наших. Это были уже 80-е годы, самое начало. Палий не назвал ни одного имени. У него был адвокат, выбранный им, а не данный государством. Он получил два года, которые не досидел и вскоре вышел. (Это был не первый его срок, до этого он отсидел 10 лет). Он из Молдавии переехал в Москву, женился на женщине старше себя, оставив первую жену и детей. Он объяснил свой поступок тем, что она не сохранила ему верность во время его тюремного заключения. Но Бог ему судья. Он сам уже умер, а его вторая жена живет в Подмосковье.

Вслед за Палием с обыском пришли к Александру Комару в квартиру. Думаю, что вычислили путем подслушивания телефонных разговоров. Палий имел неосторожность поговорить с Александром по телефону. У Комара при обыске нашли определенное число нераспространенной литературы. Он тоже был арестован.Он тоже был стоек и не выдал никого. Его родители трудно переносили заключение сына. Кроме него, у них еще была дочь Нина.

Из всей тройки, причастных к нелегальному изданию книг, на свободе остался только я. Год-полтора я еще был на свободе. Дальше началось самое интересное. Родители сидевших были очень удивлены тому факту, что руководитель подпольного издательства на свободе, а их дети сидят. Начались закулисные разговоры, намеки, которые никого не привели бы в восторг, я — не исключение.  Уже закрадывалась мысль: посадили бы что ли и меня, чтобы не выглядеть предателем. Но несмотря на не снижающуюся активность меня не сажали. Но дождался и я. Однажды мне позвонил мой «опекун» из органов госбезопасности, Сергей Николаевич, и сказал: «Можешь собираться, у нас есть на тебя материал». Мне же всегда казалось, что такого материала было предостаточно и посадить меня можно было и раньше. Тут же позвонил мне мой знакомый, которого я когда-то попросил напечатать 300 библейских словарей Нюстрема. Он распечатал, мы эти словари переплели и распространили: что-то продали, что-то раздали. 300 словарей — это по весу примерной тонна готовой продукции. Отксерокопированные страницы надо было сложить, сшить и переплести — что было делом весьма трудоемким. К этому была привлечена практически вся моя группа. Под пение молодежных песен они складывали эти листочки один к одному, брошюруя их в книжечки. Из книжечек составлялся том, который мы распространяли между частными переплетчиками. Так получались готовые книги, совсем не похожие на оригинал. Но это были хорошо читаемые ксерокопии. Копировальная техника к тому времени уже имелась в некоторых институтах. С одним оператором множительной техники мы заключили сделку. Но через некоторое время его вычислили. Он пришел ко мне и сказал: «Саша, прости меня. Я не герой, я тебе сдал. Мне сказали, что либо я сам сяду, либо дам показания на заказчика». Они знали, что заказчик — я. Против меня было возбуждено уголовное дело, которое называлось «Изготовление и хранение литературы в больших количествах с целью извлечения прибыли с применением наемного труда». Обвинение звучало так - «занятие запрещенным промыслом». Запрещения мы не видели, но статья звучала так.  Адвокат никак не мог взять в толк, почему сажают заказчика, а не исполнителя. Судьи и следователи над такой наивностью смеялись. Но одна  судья, выслушав доводы адвоката, тоже не поняла, почему сажают заказчика и отправила дело на доследование - к нашей общей радости. Дело вели следователи из Брежневской прокуратуры (район Москвы на Юго-Западе).  Не знаю, почему дело оказалось там — я жил совсем в другой районе — в Дзержинском.  Сотрудники госбезопасности написали протест на решение судьи. Дело передали другому судье. Он был более понятливый и из четырех возможных лет мне дали три года.  Учли, что я — отец пятерых детей, жена ходила беременная шестым.  Со всех мест работы были хорошие отзывы. Но дело было сделано, на оглашение приговора 24 января в 1984 я пришел в теплых вещах : телогрейке, в сапогах, с 10 кг провианта, готовый к отсидке — трем годам общего режима. Милиционер отвел меня в направлении, котором я еще ранее не ходил. Заперли в каморке-одиночке. Я сел и начал про себя молиться: «Господи, вот и начались мои тюремные приключения, мои университеты, которые мне нужно пройти». Но об этом в следующий раз.